Подписаться на новости
  • Сенатор
  • ООО "Ай Вао"
  • Vitacoin

Каждому – по геному

Геном расскажет все

Людмила Колбина, «Эксперт Урал» № 20-2014

Пермская компания «Кастом Кэпитал Групп» взялась инвестировать сразу три венчурных проекта в разных сегментах. Самый громкий – создание генетического профиля человека и профилактика тяжелоизлечимых заболеваний. К концу года «Кастом», основной бизнес которого – финансовые услуги и девелопмент, намерен увеличить долю венчурных проектов в активах с 5 до 10%. Как пояснил генеральный директор компании Сергей Бровцев, когда финансы лихорадит и недвижимость чувствует себя не лучшим образом, бизнес ищет новые перспективные, пусть и непрофильные направления, которые не зависят от кризиса: «Мы меняем структуру, поскольку ожидаем в этом году длинное локальное дно на финансовом рынке, надеяться после него на бурный рост трудно». Как «Кастом Кэпитал Групп» готовится проходить по дну и зачем инвестирует в генетику, рассказывает Сергей Бровцев.

О жизни на дне

– Сергей Владимирович, почему прогнозируете дно, да еще и длинное?

– Ситуация вокруг Украины нагнетается, наши рынки по отношению к мировым уже сильно упали, их оценка не всегда адекватна как по политическим, так и по другим соображениям. Скорее всего, если продолжится негативное развитие сценария в Восточной Украине, произойдет обвальное падение на рынках, после чего наступит момент, когда надо будет покупать. Для финансовых рынков это возможность формировать длинные позиции, мы к этому готовимся. Если этого не произойдет, есть перспективы роста капитализации практически всех эмитентов.

И та, и другая стратегия позволяют достаточно гибко вести себя в зависимости от новостного фона, используя различные инструменты (арбитражные сделки, структурированные продукты), играть как вниз, так и вверх. Но сейчас нельзя построить долгосрочный план и сказать – будет так. Такое время: на первом плане политика. Полагаем, что недвижимость может упасть максимум на 20 – 30% от сегодняшних цен, а финансовые рынки – в разы, если будет совсем плохо. Соответственно, рисков сидеть в активах недвижимости существенно меньше, чем на финансовом рынке. Да и рынок, благодаря или вопреки политическому кризису вокруг Крыма и проблемам с банками, подрос, стал ликвиднее, население переводит сбережения в недвижимость, считая ее безопасным местом хранения активов. Последние два месяца в этом сегменте существенно растут цены и спрос. В девелопменте по долгосрочной стратегии развития активов планируем достроить и продать бо?льшую часть жилого комплекса в Перми – 30 тыс. кв. метров жилья. Этот проект приоритетный.

– Каковы доли недвижимости и девелопмента в структуре активов компании?

– Планируем в этом году изменить соотношение этих секторов и финансового на 60% к 40% вместо нынешнего 70% к 30%, часть активов реализуем. При этом в финансовых инструментах 20% придется на кредитный фонд, еще 20% – на активы фондового рынка, которыми мы управляем.

– Что определяет пропорцию активов?

– Два фактора, рыночный и нерыночный. Из кризисов 1998 и 2008 годов мы для себя вынесли: когда обстановка нестабильна, финансовая система тоже неустойчива и нединамична, поэтому в стратегии мы больше опираемся на девелопмент.

В рамках этого сегмента строим многоквартирные комплексы, таунхаусы, коммерческую недвижимость. Превалирует жилая в больших комплексах – как более ликвидная, офисные помещения сдаем в аренду. Все вместе это позволяет чувствовать себя спокойно в кризисные моменты: если какой-то сектор падает, денежный поток формируем за счет других.

Хотя в девелопменте в среднем не такая высокая доходность, пока мы не видим необходимости делать шире свое участие в финансовом рынке. Но у нас есть и земельный девелопмент, который имеет наибольшую маржинальность. Группа владеет земельными участками в Пермском и Краснодарском краях, Оренбургской и Тульской областях. Такая линейка в девелопменте позволяет чувствовать себя стабильно, закрыть фактически весь спектр инвестирования.

Кризисные форматы

– На какие венчурные проекты вы решились?

– В прошлом году начали три таких, не свойственных нам проекта: создали компанию «Мой ген», сеть детских магазинов «Стало мало?» и открыли в Перми ресторан северной кухни «Экспедиция».

– Начнем с еды. Какова концепция ресторана, в каком он ценовом сегменте?

– Позиционируем как ресторан-клуб единомышленников, инвесторов, которые развивают сферы отдыха, туризма, путешествий. Проект интересен уникальной северной кухней, разработанной шеф-поваром шведом, в ней только натуральные продукты: строганина из нельмы, муксун, оленина, дальневосточные гребешки. В России нет аналогов. Сегмент верхний, потому что продукты добываются сложно, дешевыми они по определению не будут.

– Сколько ресторанов и где планируете открыть?

– Всего открыто четыре: в Москве, Новосибирске, Перми, Минске. Обсуждаем с партнерами-собственниками «Экспедиции» (компанией «Руян») строительство ресторанного холдинга. Ведем переговоры об открытии ресторанов в Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, в планах Санкт-Петербург и Лондон.

– А «Стало мало?»?

– Это сеть детских комиссионных магазинов нового формата европейского уровня, еще один совместный с «Экспедицией» проект. Слоган «выбор разумных мам» понятен: дети быстро растут, магазин позволяет не выбрасывать вещи хорошего качества, иногда и с бирками. Это тоже клубный формат, предусматривает клубы для мам, обучающие и развивающие программы для детей и родителей. Но прежде всего это магазин, из которого можно вызвать курьера на дом, он произведет оценку и приемку вещей. На сайте или на телефон вам сообщат о продаже, деньги переведут на карту. Через магазин можно отдать вещи и на благотворительные цели. Думаю, абсолютно беспроигрышный формат в кризисные времена, в его рамках проектная группа продолжает разрабатывать продукты. На первом магазине в Перми обкатываем технологию, поскольку это стартап. Думаем развивать франшизную историю – идет поток заявок. Со следующего года откроем десять своих магазинов и 20 – по франшизе. Всего должно появиться не менее сотни магазинов по стране.

Закрути ДНК

– Самым громким выглядит проект анализа генома человека для определения к предрасположенности к заболеваниям. Каков замысел?

– В нем две компании: ООО «Мой ген» (в прошлом году «Кастом Кэпитал Груп» стала совладельцем – приобрела 30%) и ЗАО «Геноаналитика» (недавно договорились о покупке 30% акций). «Геноаналитику» создала в 2007 году в Москве группа ученых РАН и бизнесменов. Выполняли научные работы по фундаментальным и прикладным тематикам генетической направленности для учреждений РАН. В число таких работ входили исследования при помощи высокоплотных микроматриц и полногеномного секвенирования (техники определения нуклеотидной последовательности ДНК и РНК для получения формального описания ее первичной структуры. – Ред.). Постоянно совершенствующиеся с тех пор технологические платформы и методики выполнения геномных исследований позволили компании разработать новую услугу – персональное генетическое исследование.

Создаем единый холдинг, в котором «Геноаналитика» занимается производством, развивает технологии и научную базу, а «Мой ген» продвигает на рынке бренд и занимается продажами. Пытаемся понять объемы рынка, выстроить ценовую политику. В перспективе – создание федеральной сети из 60 филиалов, услуги по полному спектру генетических анализов: генома человека, предрасположенности к генетическим и трудноизлечимым заболеваниям, выяснение генетического и этнического происхождения, другие продукты.

В США и Западной Европе такие услуги появились три года назад. Теперь и россияне смогут заказать персональное генетическое исследование, заглянуть в мир собственной ДНК. В этом году 12 – 15 представительств в регионах начинают работать с медицинскими центрами.

В продуктовой линейке два направления исследований: «Мой ген – этно» и «Мой ген – здоровье». Направление «Мой ген – этно» использует методы генетической генеалогии. Продукт позволяет проникнуть в ваши корни, определить этническую принадлежность, гаплогруппу (от haploos – простой, одиночный, непарный. – Ред.), разобраться в линиях наследования, как в пределах семьи, так и на родовом древе человечества – определить ваш национальный состав, те народы, которые замешаны в вашей крови. Особенно интересно это людям, которые не знают своих корней, потеряли родственников.

Связанная со здоровьем линейка продуктов нацелена на определение возможных персональных генетических рисков, предрасположенности к заболеваниям, реакции на лекарственные средства. На чипах высокой плотности мы можем одновременно посмотреть 150 заболеваний, сказать, чем человек болеет или может заболеть, если не будет грамотно строить образ жизни.

«Мой ген – здоровье» позволяет выявить, являетесь ли вы носителем наиболее часто встречающихся моногенных заболеваний. Это даст вам точную информацию, есть ли у вас, допустим, риск родить больного ребенка и как эту проблему обойти. Сегодня генетика позволяет вопросы с детьми-аутистами и прочие решать на стадии планирования.

Технология неинвазивного метода пренатального исследования, способного выявить и диагностировать хромосомные нарушения плода на ранних сроках беременности (синдромы Дауна, Патау, Эдвардса) по крови матери, появилась два года назад, когда американские ученые открыли, что в крови у матери на шестой неделе появляется свободно циркулирующая ДНК ребенка. Ко второму месяцу беременности она составляет 5-10% всех свободно циркулирующих ДНК: этого достаточно, чтобы проанализировать ее при заборе образца крови из вены.

На секвенаторах делают геномный анализ ДНК и путем математических расчетов определяют, есть ли, например, синдром Дауна, диагностируют прочие отклонения. Таким путем абсолютно без риска для мамы и будущего ребенка на 8-й неделе можно определить, здоров ли он. Технология сейчас только продвигается, в мире всего пять компаний научились ее реализовывать, три – в Америке, одна – в Китае, а в России – только мы.

Но у нас в стране сейчас широко внедряется другая – инвазивная – пренатальная диагностика для раннего внутриутробного выявления хромосомных и моногенных заболеваний. Под местной анестезией, под контролем ультразвукового изображения выполняется пункция, то есть прокол передней брюшной стенки для забора исследуемого материала. Из-за риска возможных осложнений не все беременные соглашаются на пугающую процедуру.

По точности – 99,7% – метод неинвазивной диагностики сопоставим с инвазивным, хорошо показал себя на рынке, набирает обороты. За прошлый год совместно с клиниками Москвы мы сделали более тысячи анализов. Открыли представительство в Екатеринбурге, всюду ведем переговоры с клиниками о переходе на неивазивную диагностику. Линейка «Мой ген – здоровье» помимо моногенных заболеваний, о которых я говорил, выявляет расположенность еще к 70 полигенным заболеваниям, в их числе рак, сахарный диабет, Альцгеймера. Особенно важна такая информация о детях, это позволяет обезопасить их в будущем.

– Являются ли разработки, лежащие в основе проекта, ноу-хау?

– Понятно, что базовая технология общая: анализ производится в лаборатории на импортном оборудовании. Но технологии расчетов после секвенирования у всех разные. В генетике результат только на 20% определяет лаборатория, на 80% – биоинформатика, математика, огромная сложная система расчетов, обрабатывающих то, что показала лаборатория. Вот в этой части у нас патенты и своя технология. Например, в дот-тесте американских конкурентов, который они пытаются продавать в России, результат определяется не только по крови матери, нужна еще кровь отца. Они не могут определять заболевания у тех, кто делал экстракорпоральное оплодотворение, и в случае суррогатного материнства. Наша технология это позволяет. С течением времени она совершенствуется и дешевеет. Расшифровать впервые полный геном в 2003 году стоило 3 – 4 млрд долларов, это делали несколько стран вместе. А сейчас за рубежом цена – пять тысяч долларов. Дот-тест в России обойдется в 35 тыс. рублей, очень скоро, думаю, цена снизится в два раза. Мы придем к тому, что у каждого будет свой расшифрованный геном, и назначать лекарства будут только по генетической карте.

– Какова стадия реализации проекта?

– Начальная. Открыли четыре филиала: в Перми, Екатеринбурге, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону, видим интерес к этим продуктам по всей России. Разработали прочие продукты. Сделали новый чип, на котором можно выполнять все анализы. Сидя в офисе, клиент зайдет на наш сайт, вызовет курьера с пробиркой, плюнет в нее – и все. Дальше общение идет через личный кабинет, туда мы выкладываем результаты, предоставляем консультацию врача-генетика, к какому профильному врачу идти. Стоит все 30 тыс. рублей. Готовим кредитные программы в партнерстве с банками.

– Что мешает развитию проекта?

– Технология бежит далеко впереди знаний врачей и населения. Поэтому готовим обучающие программы, наши научные сотрудники всюду ездят и читают лекции, врачи темой интересуются. Например, онколог, получив такой анализ, правильно сориентируется сам и сориентирует пациента. Есть разновидности рака, которые хорошо лечатся, главное не прозевать. Можно вовремя скорректировать моногенные заболевания в офтальмологии. Часто люди думают, что у них зрение испортилось, потому что книги по ночам читали, а у них врожденное заболевание. Больные будут эффективней расходовать средства на лечение. На государственном уровне проталкиваем идею переподготовки медицинских кадров. Тема должна преподаваться в медицинских институтах. Есть знания, которые мы готовы передавать. Создаем свой образовательный центр, готовим программу.

В Москве наша лаборатория находится в технопарке МГУ, плотно работаем над этой темой с учеными и практиками, клиническими генетиками и просто генетиками. Назову академика Константина Скрябина, члена президентского совета по науке, руководителя Института биоинженерии РАН в Москве, известного в мире генетика; Егора Прохорчука, доктора наук, профессора, руководителя лаборатории в Курчатовском институте. С нами работает Институт стволовых клеток человека, а также институты, связанные с сердечно-сосудистыми заболеваниями, онкологией.

Рогатый индекс

– Помимо людей вы еще занялись животными?

– Это совсем новая для России тема, очень востребованная агропроизводителями. В прошлом году мы начали проект по созданию российского геномного индекса крупного рогатого скота. Сегодня в мире 11 стран Европы, Америка и Канада имеют такой индекс, позволяющий вести геномную селекцию быстро, качественно и дешево. Мы ощущаем, что это очень актуальное направление, но, увы, ненужное государству. Агрохолдингам очень нравится племенных быков завозить из-за границы – на них идут дотации. Я год этой темой занимаюсь и вижу изнутри все проблемы племенной работы в России: нет ничего сложного, все элементарно – если бы это делалось.

Это долгий проект. Чтобы мы смогли полноценно пользоваться геномной оценкой, должно пройти лет пять в силу специфики отрасли. Но никто не хочет смотреть на пять лет вперед, все хотят иметь деньги сегодня. Не нашли понимания с отечественными профильными институтами, которые давно вне технологии, науки. Старыми методами они не могут продвигать селекцию вперед, а новые не дают развивать. Почему-то считают, что мы хотим у них отобрать хлеб, видят в нас конкурентов. Но в сегменте нет конкуренции, здесь мы тоже одни.

– Какова ваша цель в этом проекте?

– Мы в этой цепочке готовы были занять маленькую нишу как лаборатория, делающая анализы, – и все. Однако видим, что здесь никто никуда не идет. А мы эту волну погнали – и сегмент сделал шаг вперед. Так что будем на базе племенных центров развивать новые технологии. В прошлом году собрали со всей страны 650 образцов генетического материала племенных быков отечественных пород. Добрав до тысячи, создав геномный индекс, сможем в момент рождения животных оценивать их генетический потенциал и оставлять для роста поголовья только лучших. Двигаясь обычным путем, только через пять лет узнают качество потомства. А геномная селекция позволяет экономить колоссальные деньги в масштабах страны. К тому же это стратегически важно для безопасности молочного животноводства России: что, если завтра нам обрубят поставки всего импортного?

По каждому быку предстоит собирать базу, вести наблюдение по пяти его дочерям, сколько и какого они дают молока. В прошлом году мы выиграли грант и должны пополам с государством вести эту работу под Екатеринбургом в Уралплемцентре. На этом пути нужно решать проблему достоверности данных в АПК. Беда в том, что фермы дружно увлекаются приписками. По законодательству, если за отчетный период доишь молока больше хотя бы на 1%, дают дотации.

Как выкинуть старое

– Вернемся к геному человека. Как выглядит рынок в России?

– Рынок в стадии становления, потому что, как отмечено, люди мало информированы об этих продуктах. Динамично продвигается тест для беременных, а вот зачем нужен генетический паспорт, многие не понимают. Пока нет смысла открывать лабораторию на 100 тыс. генетических анализов в год – нет такого рынка. Но продавать 100 тыс. анализов дот-теста, по нашим оценкам, уже можно. Его назначают 10% беременных.

По продуктам «Мой ген – здоровье» врачам госклиник нужны инструкции Минздрава РФ и нормативные документы, что такими методами можно пользоваться. И все – от государства не требуется вкладываться в технологии, это делают частные компании, они сами формируют этот рынок.

– Удешевление технологий ускорит рынок, повернет к ним людей?

– Чем больше будет появляться игроков, тем быстрее эти продукты будут дешеветь. Аналогов дот-теста и линейки «Мой ген – здоровье» в России не делает никто, тут мы пионеры. Компания «Мой ген» – единственная в России сама выполняет в московской лаборатории в технопарке МГУ генетические анализы, забор которых (слюны в пробирку) производится в регионах. Нам реально не хватает в России конкурентов.

В Екатеринбурге инвазивный тест стоит 22-25 тыс. рублей. Если завтра у нас закажут 1000 дот-тестов, они тоже будут стоить 22-25, а не 35 тыс. рублей. Все зависит от объемов анализов, которые ты делаешь на дорогостоящем оборудовании. Стоимость и себестоимость при этом существенно меняются. Чем быстрее этот процесс начнется, тем быстрее новый продукт начнет дешеветь, расширится рынок. Думаю, через два года дот-тест во всех лабораториях подешевеет до 15-20 тыс. рублей.

Но проблема еще в том, что во многих регионах за последние пять лет вложили много денег в инвазивную диагностику. Главврачи клиник говорят: у вас суперметод, но мы недавно получили новый парк оборудования для инвазивного, отвели под него этажи – прикажете все выкинуть? Так что на пути современных стоят технологии вчерашнего дня.

Сегодня поток информации о новых технологиях в Москве и регионах на порядок больше, чем год назад. Заключаем договоры с частными клиниками и государственными, медцентрами, обучаем этим технологиям. Процесс ширится, и они в какой-то момент окажутся во всех клиниках. Пока частные клиники – самая большая категория.

– Сколько инвестировано в проект «Мой ген»?

– Нами – 150 млн рублей, в течение трех лет они окупятся. Создание проекта с нуля потребовало бы 10-15 млн долларов. Рынок расширяется, приходят новые клиники, клиенты. Есть положительная динамика в продажах. Мы уверены, за этими технологиями будущее, от этого просто никуда не деться. Но вот допуск иностранцев к этому рынку, к генетической информации о населении, должен быть государством ограничен – без комментариев.

– Каковы основные риски венчурного инвестора?

– Самый большой – в силу неинформированности потребителей продажи могут оказаться ниже, чем мы планируем. Российский рынок мы оцениваем в продажах таких анализов при правильной маркетинговой политике от 2 до 3 млрд рублей в год.

– Будет ли увеличиваться емкость рынка?

– Если через десять лет даже 1% населения захочет сделать такой анализ, это будет 1,5 млн анализов. Даже если к тому времени их стоимость упадет до 500 долларов – это 750 млн долларов. То есть рынок вырастет до 30-40 млрд рублей. Но чтобы такое количество анализов делать, нужны серьезные вложения в лабораторию.

– Вы готовы к этому?

– Если будет расти рынок. В прошлом году купили секвенатор за миллион долларов. Как только и его объем заполнится, будем покупать новый. У нас четыре таких прибора, а в китайском концерне по секвенированию BGI-Shenzhen (бывший пекинский Институт геномики, огромный генетический центр) – 250, он держит половину мирового рынка секвенаторов. Но там все финансирует государство. Только в прошлом году китайцы сделали несколько сотен тысяч анализов. А в России наших вместе с импортными – две тысячи. Рынок, я уверен, будет расти в разы. Сегодняшняя динамика показывает – ежемесячно он подрастает на 20-30%.

Портал «Вечная молодость» http://vechnayamolodost.ru
12.005.2014

назад

Читать также:

«ГемаКор»: через риски – к рынку

Уникальные диагностические системы, оценивающие свертываемость крови, готовы к применению в медицине. Компания «ГемаКор» в ноябре вышла с ними на рынок.

читать

Победы и поражения современных российских инноваторов

В ответ на упреки в недостаточной инновационности отечественный бизнес пеняет на то, что наука оторвана от действительности и трудится чаще всего сама на себя. Отчасти с этим согласны и сами ученые. Но изменения в этой сфере имеются.

читать

Инновационная фармацевтика: переведите стрелку!

Чтобы перевести отечественную фармацевтику на инновационные рельсы, нужно не создавать многочисленные венчурные фонды и кластеры, а построить необходимую инфраструктуру и вводить правильные налоги и тарифы.

читать

У вас стартап? Куда пойти, куда податься?

Команда GreenfieldProjeсt – стартовой площадки для высокотехнологичных стартапов – изучила, какие возможности существуют для предпринимателей, связавших свой бизнес с новыми технологиями.

читать

Инновации: хотели, как лучше...

Необходимость развития инновационного бизнеса часто обсуждают первые лица страны и региона. Как правило, говорят, что инновации – это билет в будущее. Но на практике дела обстоят не так гладко, как хотелось бы.

читать