Подписаться на новости
  • Сенатор
  • ООО "Ай Вао"
  • medtech
  • ММИФ-2018
  • Vitacoin

Генетика диабета и ожирения

Wareham.jpgПостНаука

В этой лекции профессор эпидемиологии, директор центра эпидемиологии Кембриджского университета Ник Уорхам рассказывает о генетических предпосылках диабета.

Сахарный диабет 2-го типа и ожирение – это два связанных состояния здоровья. Вопрос в том, что их связывает. Одна из гипотез состоит в том, что они могут быть связаны одной генетической предрасположенностью. Давно известно, что и ожирение, которое мы характеризуем как избыток жира и измеряем по наличию избыточной массы тела (соотношение веса, поделенного на рост, возведенный в квадрат; индекс массы тела больше 30), и сахарный диабет 2-го типа – это расстройства, связанные с хронической гипогликемией. Известно, что оба этих состояния чаще встречаются среди членов одной семьи. Из исследований близнецов мы также знаем, что наследуемость обоих заболеваний составляет около 50%. Вопрос в том, какова молекулярная основа этого феномена.

Прогресс в разгадке молекулярной основы заключался в исследовании крайних фенотипов – моногенных условий, у которых более аутосомно-доминантные паттерны наследования. В случае диабета основное внимание было сфокусировано на формах диабета, которые выглядели как диабет 2-го типа, но проявлялись в раннем взрослом возрасте и имели аутосомно-доминантные паттерны наследования в семье. Это привело к появлению понятия MODY-диабета (сахарного диабета взрослого типа у молодых). Современная генетика разделила эти недуги на несколько подтипов. Важность не только в том, что это дает людям возможность поставить диагноз, но также в том, что это способствует разгадке путей патогенеза. Но важнее всего то, что это позволяет нам персонализировать лечение. При некоторых формах MODY-диабета пациентам становилось лучше от определенных типов глюкозопонижающего лечения.

В случае с ожирением определение моногенных форм ожирения происходило медленнее. Мои коллеги из Института исследований метаболизма в Кембридже искали семьи, в которых есть дети с очень ранними и сильными формами ожирения. Первый ген, который был найден, – ген лептина. Лептин – это ключевой гормон, который задействован в механизмах насыщения и подавления голода. Дети, у которых обнаружены мутации гена лептина, имели неконтролируемый аппетит и сильное раннее ожирение. И это важно так же, как и MODY-диабет, потому что это позволило не только поставить диагноз, но и придумать терапию для лечения этих детей. Замещение лептина позволило преодолеть проблему переедания и ожирения. У детей, которые участвовали в этом исследовании, стало гораздо более нормальное телосложение.  Ключевой вопрос тут состоит в том, можем ли мы применить результаты исследований таких моногенных болезней к человеческому метаболизму в целом и его заболеваниям, смогут ли они найти применение тому большинству людей, у которых нет таких редких форм диабета и ожирения. Это важная задача, которая стоит перед наукой, и она стала научной практикой только с развитием соответствующих технологий. У нас появилась возможность характеризовать вариации в геноме  благодаря разработкам в генотипировании и глобальному сотрудничеству консорциумов по всему миру, а также благодаря получению результатов нескольких очень масштабных популяционных исследований людей с ожирением и диабетом. Эта комбинация технологий и глобального сотрудничества и позволила понять болезнь.

Сейчас известно около сотни генов, связанных с диабетом. Все началось с гена TCF7L2, который влияет на секрецию инсулина. Этот ген был идентифицирован путем позиционного клонирования, а не путем той формы массового генотипирования, которую мы называем поиском геномных ассоциаций. За этим последовало определение целого ряда других генов.  Прогресс в исследованиях ожирения был достигнут иначе. Первый ген, который был найден, был ген FTO. Он был найден британскими учеными путем полногеномного поиска ассоциаций. Затем были найдены другие гены ожирения. Вторым геном стал MC4R. Мои коллеги из Кембриджа выяснили, что он связан с ожирением. Что касается диабета, то сейчас есть около сотни генов, которые связаны с ожирением.

И при ожирении, и при диабете встает вопрос: как нам помогло понимание генетики? Я думаю, что это помогло нам несколькими способами. Это дало подпитку другим исследованиям, которые привели к тому, что ученые стали думать о том, как связаны генетические ассоциации с патогенезом и болезнью. В случае с FTO и ожирением это было сложным научным путешествием. Мы до сих пор не поняли, какова биологическая связь между FTO и ожирением.

В том, что касается диабета и гипогликемии, мы многое узнали из исследований генетических ассоциаций. Например, мы узнали, что ген рецептора мелатонина ассоциирован с гипогликемией при голодании. Затем начались новые исследования, в ходе которых мы пытались найти связи между мелатонином, циркадными ритмами и контролем уровня глюкозы в крови. Но, помимо простого перенесения информации из генетических ассоциаций в биологию, понимание этих вещей помогло науке и в других направлениях. Прежде всего, это помогло ставить точные цели. В случае с диабетом мы нашли набор лекарств, которые влияют на рецептор GLP1R. Есть терапия для диабета, влияющая и на диабет, и на ожирение. Но раньше не было известно, несет ли она какие-нибудь осложнения, в том числе на сердце. Генетические изменения в рецепторе GLP1R связаны с понижением уровня глюкозы в крови, а также можно доказать, что они связаны и с понижением риска болезней сердца. Эта форма генетической эпидемиологии может помочь фармацевтической индустрии найти правильные цели для медицинского вмешательства и определить возможные осложнения в долгосрочной перспективе. Это важно, потому что цена разработки лекарства и позднего обнаружения побочных эффектов слишком высока.

Другая область, в которой может помочь генетика, – это поиск причинно-следственных связей. В эпидемиологии многие факторы связаны с какими-либо последствиями, но невозможно точно сказать, являются ли они причинами или же они связаны с последствиями лишь косвенно. Это проблема, которая присуща исследованию популяции, и к ней невозможно подойти с точки зрения анализа, однако генетические изменения могут быть использованы для имитации рандомизированных контролируемых исследований в процессе, который называется менделеевская рандомизация. Если вы можете найти генетический вариант, который связан с промежуточной чертой, он вряд ли будет косвенным фактором, потому что эта черта присутствует с рождения и на протяжении всей жизни организм взаимодействует с этим биомаркером. Можно использовать генетику, чтобы попытаться найти причины диабета. Это может звучать очень технично, но это очень важно, потому что это может помочь нам сфокусироваться на путях развития диабета, которые с большей вероятностью будут причинами, а также может помочь нам избежать потери времени на разработку вмешательств в пути развития диабета, которые причинными не являются.

Другой вопрос – могут ли представления о генетике помочь нам в рамках персонализированной профилактики и лечения? В самом начале я сказал, что моногенные визы диабета и ожирения привели к персонализированному лечению. В настоящий момент нет никаких доказательств того, что понимание общих генетических вариантов приведет к улучшению терапии, к стратификации или персонализированной профилактике. Нельзя сказать, что это невозможно в будущем. Просто уровень нашего понимания не предполагает, что людей можно делить на определенные подгруппы, которые характеризуются наличием определенных генов ожирения и диабета. Набор данных, который есть сейчас, предполагает, что все люди должны стараться не набирать вес, вести активный образ жизни и правильно питаться. И это не просто профилактические меры, которые необходимы определенным генетическим подгруппам.

Масштаб исследований, которые необходимы, чтобы найти генетическую основу диабета и ожирения, действительно огромен. В одной из работ, которую мы написали на эту тему в 2003 году, мы сравнили 500 человек с диабетом, 500 человек без диабета, концентрируясь на 73 однонуклеотидных полиморфизмах. Исследования, которые мы проводим сейчас, рассматривают сотни тысяч человек, и теперь мы рассматриваем не 73 однонуклеотидных полиморфизма, а около полумиллиона, а затем мы будем рассматривать 10 миллионов. Это исследования, которые продлятся ближайшие 10–15 лет. Поэтому масштаб прилагаемых усилий и проводимого исследования, а также глубина генетической информации выросли экспоненциально.

Диабет 2-го типа распространен неравномерно по всему миру. Один из основных вопросов – является ли наше понимание генетических изменений инструментом, с помощью которого можно понять глобальные различия в распространенности условий? Короткий ответ – нет, потому что общая дисперсия, которую мы чаще всего изучаем при поисках геномных ассоциаций, закономерна для всех популяций. Здесь имеют место традиционные, старые гены, которые, возможно, появились еще до исхода из Африки. Генетические различия между популяциями и, вероятно, различия в риске диабета объясняются недавними генетическими изменениями. Они более редкие и могут быть присущи определенным популяциям. Это довольно сложная задача. Сейчас есть прогресс у исследовательских групп, изучающих изолированные популяции. Они смогли найти редкие генетические изменения, вызывающие болезни у популяций. Например, в популяции Гренландии есть ген, который воздействует на двухчасовой уровень глюкозы в крови и на уровень глюкозы при голодании. Но этот вариант гена был найден фактически только в популяции Гренландии. Это внесло свой вклад в биологию, но в плане объяснения разнообразия заболевания у разных популяций мы пока только в начале пути.

Об авторе: Nick Wareham – Professor of Epidemology, Director of the MRC Epidemiology Unit and co-Director of the Institute of Metabolic Science, University of Cambridge.

Портал «Вечная молодость» http://vechnayamolodost.ru
 16.12.2016


Читать статьи по темам:

наследственная предрасположенность диабет ожирение персонализированная медицина Версия для печати
Ошибка в тексте?
Выдели ее и нажми ctrl + enter
назад

Читать также:

Диабет приходит ночью

Сразу три исследовательские группы обнаружили генетическую связь между развитием диабета, ожирением и нарушениями суточного (циркадного) ритма.

читать

Мутации в одном гене повышают риск развития диабета в 8 раз

Ученые идентифицировали 9 вариантов гена PPARG, в 8 раз повышающих риск развития сахарного диабета 2 типа. К счастью, эти варианты встречают достаточно редко – у одного человека из тысячи.

читать

Чисто гренландская причина диабета

В геноме европейцев такая мутация отсутствует, но она встречается у 23% гренландцев. 60% индивидов старше 40 лет, унаследовавшие определенный вариант гена TBC1D4 от обоих родителей, болеют сахарным диабетом второго типа.

читать

Мутация защищает от диабета

Нарушения работы гена SLC30A8, влияющего на работу инсулинсинтезирующих клеток в поджелудочной железе, снижают вероятность развития диабета второго типа на 65%.

читать

Новые данные о пользе «средиземноморской диеты»

У тех участников исследования, кто придерживался «средиземноморской диеты», несмотря на наследственную предрасположенность к диабету и инсульту, содержание сахара в крови было ниже, чем у тех, кто ел обезжиренную пищу, а риск инсульта оказался в три раза меньше.

читать

Гены диабета: замучились вы с иксами, запутались в нулях…

С учётом 12 новых общее число известных «генов диабета» достигло 38, но каждый из них оказывает лишь очень небольшое влияние на риск возникновения диабета 2 типа. Даже вместе взятые, они не способны обеспечить чёткий прогноз.

читать